Историей своей любви делится заслуженный художник России Нателла Тоидзе. Как вспоминает автор, сама судьба плела вереницу случайностей, чтобы произошла её встреча с будущим супругом – известным режиссёром Вадимом Абдрашитовым. Из статьи читатели узнают о его детских годах и частых переездах, об учёбе в Московском физико-техническом институте и неожиданной встрече с кинематографистами, перевернувшей сознание и жизнь. Нателла Георгиевна рассказывает также о своей семье и творческой атмосфере, которая царила в доме её отца – скульптора и дяди – художника-плакатиста, о любви к искусству и процессе создания картин. В последнем была незаменима помощь супруга – от подготовки рабочего пространства до обретения уверенности в своих силах. Он же открыл перед ней мир кино, познакомив с актёрами, режиссёрами, операторами, музыкантами. В творческом содружестве прошло много десятилетий счастливой жизни.
Ключевые слова: Н.Г. Тоидзе, В.Ю. Абдрашитов, художник, живопись, режиссёр, кинематограф.
“In Nature Everything Is Concordant, Lucid and Sound…”
In this publication, Natella Toidze, Honored Artist of Russia, shares her love story. She holds that fate itself had woven a chain of events leading to her meeting with her future husband – the well-known film director Vadim Abdrashitov. The reader learns about his childhood and frequent relocations, studies at the Moscow Physics and Technical Institute and an unexpected meeting withcinematographers that turned his mind and life around. Natella also speaks about her own family and the creative atmosphere in the home of her father, a sculptor, and her uncle, a poster artist, and about the love for art and the process of creating paintings. In the latter, the help of her husband proved to be indispensable – from preparing her work environment to ensuring her self-confidence. He also opened before her the world of movies, introducing her to actors, film directors, cameramen and musicians. Many decades of their happy family life were spent in such a creative partnership.
Key words: N.G. Toidze, V.Y. Abdrashitov, artist, painting, film director, cinematography.
Сама судьба плела вереницу случайностей, с упорством предлагая всё новые встречи, пока не поставила нас лицом к лицу.
Меня пригласили на вгиковский студенческий кинофестиваль, где мой знакомый получал приз. Сильно опоздав, вошла в тёмный зал. Шёл фильм. Села, где пришлось. Через несколько минут картина закончилась. С сожалением подумала, что опоздала. Фильм показался необычным. После награждения был банкет. Во главе длинного праздничного стола сидел замечательный режиссёр Л.А. Кулиджанов. Выступающие с микрофоном благодарили педагогов. Нарастал гул праздника. И вдруг среди шума я услышала голос. Он не был громче других, но я его узнала. Да, этот голос принадлежал очень близкому мне человеку. Но где он? Владельца голоса видно не было. Вечер закончился. Все разъехались.
Прошло время. В Доме художника организовали встречу творческой молодёжи. Выступающие пели, читали стихи. Вышла ведущая, объявив, что вечер завершает группа молодых кинематографистов. И слово предоставляется режиссёру. Я сразу узнала голос. С волнением смотрела на того, кому он принадлежит. Это был тот самый голос, который я слышала. И почувствовала что-то очень важное, в чём я не могла разобраться. Погас свет, и началось кино. Это оказался тот фильм, на который я тогда опоздала («Остановите Потапова», 1973). Теперь я посмотрела его целиком. В Доме художника работала знакомая, инициатор моего похода. После фильма заглянула к ней, чтобы поблагодарить. Открылась дверь, и вошли двое. Это были Вадим и его оператор. Вадим, увидев меня, растерялся. Мне это понравилось. Они ушли, а я осталась. Не хотела встретиться с ними, боясь что-то нарушить.
Прошёл ещё месяц. Меня пригласили на день рождения. Пойти я не могла, о чём заранее предупредила. И вдруг, бросив всё, приехала без подарка. Именинник встретил, проводил в комнату. Напротив на диване сидел Вадим. Увидев меня, он встал и пошёл мне навстречу. Видимо, я тоже шла, потому что мы встретились на середине. И больше не расставались.
Нам было легко вместе, и в этой лёгкости жизнь летела без оглядки. А оказалась длиною почти в полвека.
У Вадима было много друзей. Одноклассники, физики и лирики. Ему доверяли и доверялись, оставаясь на всю жизнь вместе. Думаю, прививку товарищества Вадим получил при рождении. Сын офицера родился 19 января 1945 года. День Победы Вадим встретил в военном городке Харькова. Можно сказать, во всеоружии. Ликуя, офицеры выбежали на плац, по дороге подхватив четырёхмесячного малыша. С криками «ура!» подбрасывали Вадима вверх, салютуя в воздух из табельного оружия. Мама, разделяя всеобщую радость, пыталась поймать ребёнка первой. Вскоре отца перевели, семья переехала в военный городок во Владивосток, где Вадим рос до шести лет.
Мама Галина Николаевна – сибирячка, выпускница Томского университета. Преданная семье офицерская жена, следуя за мужем с двумя сыновьями, каждый раз заново обустраивала быт. Когда отец Юсуп Шакирович поступил в военную академию в Ленинграде, Вадим пошёл в первый класс. Школа была неподалёку от Старо-Невской Лавры, а жили на Старо-Невском проспекте. Надо сказать, что Юсуп Шакирович был человеком незаурядным. Возможно, если бы учился, стал оперным певцом. Вадим помнил, как у них, когда был ещё маленьким, собирались офицеры, помнил, как пели.
Я впервые услышала его отца, когда они с Галиной Николаевной приехали знакомиться с моими родителями. За столом Юсуп Шакирович произнёс тост и в завершение его запел популярную в те времена песню «Где в горах орлы да ветер», исполняемую народным артистом СССР В. Канделаки. Следующей неожиданностью была скрипка. Оказалось, что отец под настроение играет на скрипке. Так что Вадим рос с музыкой.
После окончания академии отца назначили военным комендантом города Барабинска. Для Вадима новая школа, новые друзья. Потом скарлатина, осложнения. Врачи советуют: ребёнку нужен тёплый климат. Отец пишет письмо маршалу Малиновскому. Поразительно, что всего через десять дней приходит ответ. Перевод в Алма-Ату. Солнце, тепло, фрукты и уже своя большая квартира в центре. Опять новая школа и железнодорожный техникум.
1961 год – в космос полетел Юрий Гагарин! Мир замер в ожидании. Первый в космосе! Это была победа! Физика, космос – вот что теперь не даёт покоя шестнадцатилетнему юноше. Один летит в Москву сдавать экзамены в знаменитый МФТИ (Московский физико-технический институт). И поступает. В тот год в общем порыве туда устремились все мальчишки от мала до велика, мечтающие о космосе. После поступления в институт Вадим на остаток лета вернулся в Алма-Ату, а к началу учебного года прилетел в Москву. В институтское общежитие решил ехать через центр, взяв такси. На улице Горького (ныне Тверская) таксист остановился. Дальше только в объезд. Снималось кино. Вадим попросил водителя задержаться на несколько минут и вышел. Он узнал артистов А. Баталова и Т. Лаврову, узнал М.И. Ромма, сидевшего в режиссёрском кресле, а Смоктуновского не узнал. Снимался фильм «Девять дней одного года». Замечательная, нашумевшая тогда картина о жизни физиков. Удивительное совпадение. С этой картиной Михаил Ильич несколько раз приезжал в МФТИ к студентам, рассказывал о съёмках. Тогда режиссёр произвёл на Вадима сильнейшее впечатление. Это было началом его верной любви к кинематографу. Да, с этого всё началось. Но нужно было продолжать учиться, сдавать экзамены, и, конечно, ходить в театры, смотреть кино. Тогда, чтобы попасть в театр, например, на Таганку, нужно было отстоять ночь. И студенты стояли.
Что было в помощь Вадиму для будущего поступления во ВГИК (Всесоюзный государственный институт кинематографии) – это начитанность. Юсуп Шакирович, где бы они ни жили, выписывал собрания сочинений и даже книги по изобразительному искусству. Это был практически единственный багаж при бесконечных переездах. Вадим так и запомнил, как они с младшим братом Игорем помогали укладывать книги в коробки. Моё первое впечатление от приезда в Алма-Ату: в большой столовой по всей длине стены от пола до потолка были полки с книгами, наконец-то нашедшие своё постоянное место.
На четвёртом курсе Вадим понимает, что без кино он уже не сможет. Но для того чтобы поступить во ВГИК, надо попробовать себя в профессии. Вадим ищет, в каком техническом вузе есть фотокинолаборатория, и находит её в Менделеевском. Переводится без потери года на четвёртый курс, досдав химию.
Родной МФТИ, общежитие... Что же осталось от той жизни с физиками-мальчишками? Любимая Черноголовка, городок физиков, учёных, куда мы часто приезжали, куда Вадим привозил свои новые фильмы. В Черноголовке его всегда ждали, и теперь ждут меня. Спасибо за память.
Тогда по закону второе высшее образование можно было получить, отработав по специальности три года. И вот Вадим – начальник цеха на заводе электровакуумных приборов, с людьми старше себя в два раза, но есть молодые. С одним из них остался другом на всю жизнь. Теперь это и мой друг. И, наконец, сбывается мечта Вадима – поступает во ВГИК. Поразительно, так совпало, что в этот год мастерскую набирал М.И. Ромм. На первом курсе Вадим снимает короткометражку «Репортаж с асфальта» по собственному сценарию. Михаил Ильич высоко оценил эту работу, о чём написал в своих воспоминаниях.
На втором курсе из жизни уходит любимый учитель, руководитель мастерской М.И. Ромм. На осиротевший курс приходит Л.А. Кулиджанов. Он не поменял таблички с именем Ромма на их мастерской. Всё, что было запланировано Михаилом Ильичом, бережно довёл до конца. Когда Вадим на четвёртом курсе снял картину «Остановите Потапова» по рассказу Г. Горина (впервые опубликован в «Литературной газете»), Лев Александрович сказал, что ею надо защищать диплом. Тогда этот фильм посмотрели многие. Со студии Мосфильм позвонили от Ю.Я. Райзмана. Вадим приехал, и Юлий Яковлевич предложил найти сценарий и запускаться с картиной. Но это было чуть позже.
Не рассказав вкратце биографии Вадима, трудно себе представить, с каким зарядом творческой энергии я встретилась. Не говоря о том, что Вадим был головокружительно хорош.
Моё же детство было оседлым. Родилась на Старом Арбате, в роддоме Грауэрмана. Выросла в шаговой доступности от него на улице Воровского (сейчас Поварская), в доме номер тридцать, в семье известных художников. Дедушка М.И. Тоидзе, ученик И.Е. Репина, и бабушка А.Н. Сутина – оба выпускники Императорской Академии художеств в Санкт-Петербурге. Дядя И.М. Тоидзе – график, автор знаменитого плаката «Родина-мать зовёт!». Отец Г.М. Тоидзе – скульптор, создатель многих памятников по стране и мой друг. Мама Р.Я. Тоидзе, навсегда влюблённая в папу, его верная соратница и хранительница очага – выпускница филологического факультета МГУ.
Росла я практически в скульптурной мастерской, так как от жилого пространства её отделяла лишь большая двухстворчатая стеклянная дверь. Если даже дверь закрыта, всё было едино. Конечно, я люблю запах масляных красок, но запах глины мне роднее. Любимое в детстве занятие – сидеть одной и перелистывать книги с иллюстрациями, угадывая с их помощью сюжет, так как читать ещё не умела. Маленькую тоненькую книжечку Матисса, на обложке которой был портрет его сына в розовой шапочке, я могла рассматривать часами. Казалось, что ничего лучше нет.
Эта привычка побыть одной осталась на всю жизнь. И вот мы встречаемся с Вадимом. Знаем, что теперь будем вместе. Помню, как на одной из первых встреч шли по Фрунзенской набережной. Был удивительно тихий и тёплый вечер. Вадим предлагает поехать к друзьям. Предложение застало меня врасплох. Вадим это заметил, засмеялся и прочитал:
Она в горелки не играла,
Что мне дала жизнь с выдающимся человеком, режиссёром? Чувство уверенности. Как это отразилось в работе художника? Без уверенности бессмысленно подходить к холсту. Я не работаю, если не имею чёткого представления, что должна написать. Не хочу, чтобы то, чем дорожу, превратилось в рутину. Но когда созревает идея (это может быть бесконечным хождением по дачному участку, где я могу увидеть ту композицию, ту форму цвета, ту гармонию, созвучные со мной), тогда понимаешь, как сложится картина. «В природе всё созвучно, ясно и целесообразно...» (С.А. Виноградов). И вот всё уже решено. Осталась «самая малость» – перенести на холст. Работаю с большими форматами, так мне легче. В маленьких не помещаюсь. Специально заказанный Вадимом металлический мольберт, на котором могут стоять на пленэре двухметровые холсты. На задней ноге мольберта крепится сумка с кирпичами, чтобы не парусило при ветре и не упало на меня всё сооружение (однажды случилось). Так что писать на больших холстах могло быть реализовано только с Вадимом, с его технической и буквально физической помощью. Я научила Вадима натягивать холсты, и мы это делали вместе. Когда я писала, Вадим был счастлив. Он делал всё, чтобы никто и ничто меня не отвлекало. И мне было приятно, когда он говорил: «Как это у тебя получается?»
Н.Г. Тоидзе. Плёс. Набережная. 2018. Холст, масло. 145х160. Собрание автора. Публикуется впервые
Н.Г. Тоидзе. Зима на даче. 2010. Холст, масло. 195х145. Собрание автора
Во ВГИКе историю искусств им читала Паола Волкова. Позже Вадим нас познакомил. Паола Дмитриевна приходила ко мне на выставки. Написала две статьи, одна из них – «Скульптура цвета»,
посоветовала назвать так мою будущую выставку. Когда Паолы Дмитриевны не стало, я так называла не одну выставку. Как-то Вадим сказал: «Ты мне многое открыла в живописи». Я понимаю, что он имел в виду. Просто увидел, как живописец ставит задачу и её реализует. Увидел, как строится композиция, когда из огромного мира природы берётся малая его часть, но именно та, что передаёт всё оставшееся за пределами холста, как цветом лепится форма. И через всю эту условность добиваешься угадываемого состояния. Вадим был удивительно самообучаем. Он глубоко понимал музыку, литературу, поэзию, многое знал наизусть: «Евгения Онегина» читал с первой до последней страницы.
А мне Вадим дал возможность увидеть таинство кино. Начиная с режиссёрского сценария, когда, взяв за основу литературный сценарий, режиссёр пишет свой – такой, какой он видит и чувствует, какой нужен ему. Как выбирает из множества замечательных актёров одного единственного, способного раскрыть именно тот характер, который нужен. Так возник Олег Борисов, они стали друзьями на многие годы. И те замечательные артисты, с которыми были сняты фильмы: Олег Янковский, Сергей Гармаш, Сергей Шакуров, Ирина Розанова, Сергей Маковецкий, Ирина Купченко, Сергей Никоненко, Юрий Беляев, Марина Неёлова, Алексей Жарков, Пётр Зайченко, Александр Пашутин, Ирина Муравьёва, Андрей Егоров, Виктория Толстоганова, Максим Аверин.
А выбор оператора связан с видением кадра. Вадим работал с одними из лучших операторов: Элизбар Караваев, Георгий Рерберг, Денис Евстигнеев, Юрий Невский, Владимир Шевцик. Выбор музыки и композитора требует знания и погружения в неё: Владимир Дашкевич, Хор Минина, Эдуард Артемьев, Владимир Мартынов, дирижёры Сергей Скрипка, Анатолий Левин. Выбор художника-постановщика решает среду. У Вадима работал выдающийся кинохудожник Александр Толкачёв. С огромным опытом, работоспособностью, светлой головой. Он стал нашим другом. Я не переставала им восхищаться. Как А. Толкачёв внимательно слушал, а потом гениально, драматургически решал пространство. И, конечно, Александр Миндадзе, с которым связывали годы работы над сценариями и дружба.
Как-то меня спросили: «А почему вы не работаете на картинах Абдрашитова как художник-постановщик?» Слишком долго было объяснять, чем отличается работа живописца-станковиста от художника кино. Пришлось отшутиться: «Чтобы не испортить отношения с режиссёром».
Съёмка фильма – это всегда экспедиция. Экспедиция может растянуться надолго. Вадим звал меня с собой. Что я получила от этого? Совсем непривычную для себя среду. Очень дисциплинированную, когда огромный коллектив работает на одну задачу. Артисты повторяют тексты, мизансцены. Операторская группа готовится к съёмке, ставит свет, определяет длину кадра. Художники до последнего проверяют объект, что-то исправляют. И за всё отвечает режиссёр! Он держит в голове замысел, который руками и талантом многих людей должен стать таким, которого ждёт он. Вадим умел работу превращать в праздник. Вечерами после долгих съёмок, когда, казалось, всем надо отдохнуть, часть съёмочной группы и актёры собирались у нас в номере и до глубокой ночи читали стихи. Особенно это любил Олег Иванович Борисов и делал это великолепно.
Что же общего между живописцем и гениальным режиссёром? Верность замыслу и ещё любовь!
